«Культура — возделывание бытия, вертикальное делание». Н.А.Бердяев
«Человек — существо про-инкарнационное: мы пронизываем собой время».
.
Записано в мухоморной церемонии, 12 апреля 2022 года.
Идея русского космизма гласит: «Мир развивается — восходит, и ключевая роль в этом восхождении принадлежит преображённому человечеству, которое творчески преобразит Землю и Космос, и достигнет бессмертия». Русскую цивилизацию в начале 20-го века вдохновила эта идея о завтрашнем Человеке, она стала великой мечтой, огнём в крови пассионариев — творцов и героев. Идеи такого накала не умирают, поскольку взяты они от корней культурного кода, и, значит, мы ещё увидим её возрождение.
А что же сегодняшний мир? — мир потребления тоже ведь не чужд идее бессмертия, он её очень хорошо принимает и высоко оценивает, рассчитывает на её осуществление в ближайшем будущем, и уже облизывается, и бронирует места
Но человеку какому суждено достичь бессмертия? Эти великие обещания Космизма ждут ли нас в конце времён или уже завтра? Какого рода бессмертие нас ожидает, — медицина или компьютерные технологии принесут его нам, и достойны ли мы, сегодняшние, бессмертия?
Всё же, вопрос о бессмертии, поставленный Фёдоровым и Вернадским, до сего дня не имеет решения, — оно, как мираж, блазнится нам где-то у линии горизонта, и постепенно превращается в фетиш.
По видимому, мы живем в злом мире, изуродованном смертью, где всё обречено умирать. Всё в биосфере умирает, рождается на краткий миг меж двумя ледяными безднами прошлого и будущего, как искра, и — умирает, исчезает, словно и не было. И для высших форм жизни смерть почти всегда мучительна: у слона перестают расти и стачиваются коренные зубы, и он, не способный больше есть, умирает от голода; тигр становится дряхлым, и однажды для него наступает его последняя в жизни неудачная охота; ослабевшая птица, всё больше отстаёт от мигрирующей стаи, и, наконец, обессилев, в одиночестве не долетает до Африки, — падает в океан; рыбы мечут миллионами икру, но лишь единицы особей выживают, и дают потомство; насекомые бесстрастно пожирают друг друга сотнями тысяч тонн в сутки…
Размышляя над этой картиной неизбежно приходишь к выводу, что и человек — лишь расходный элемент в пищевой пирамиде. Но если животные лишены осознания собственной смертности, и потому не страдают в предчувствии конца, то человек осознаёт её неизбежность в полной мере, и потому страдание наше не мгновенно, — мы до отчаяния боимся смерти, и подсознательным страхом перед ней пропитана жизнь каждого из нас, и мотивы нашей культуры.
Каждый из нас при зачатии получает саморазвивающийся белковый скафандр со встроенным биокомпьютером, и мы взрослеем внутри него и вместе с ним, и постепенно втягиваемся в игру повседневности. И наше взросление тем успешнее, чем точнее мы сливаемся с ним, — постепенно мы становимся асами-операторами белковых аватаров. И странно нам бывает слышать порой, что человек не просто автономная биосистема, а нечто иное — большее
И полностью доверяя сенсорам и фильтрам своего аватара, мы забываем подумать о том, что сами они, эти фильтры и сенсоры наделены ограничениями, и что есть у них функциональные пределы. И видим мы жизнь, и воспринимаем её, и проживаем только изнутри тела, в единственном числе. И поскольку база нашего биокомпьютера собрана на элементах животной основы, то внутренняя наша обезьяна, глядя в будущее страшится притаившегося в дебрях неизвестности высшего хищника — смерти, а оглядываясь назад она, — у неё там ничего нет, кроме давно покинутого и остывшего гнезда, где она была рождена. А вокруг неё — особи одного с ней вида, у которых к ней «ничего личного, только бизнес».
Но ведь на самом деле человек — Тайна, о глубине которой не принято даже догадываться: мышление наше не равно вычислению, разум больше чем ум, интеллект и рассудок вместе взятые, а интуиция вообще не вписывается в принятую сегодня картину мира, и подсказывает нам , что в наших белковых телах обитает Тот, кому подчинена сама Энтропия. Чувствуя это, мы восстаём против неизбежности смерти, ощущаем потребность превзойти горизонт сознания примата, преобразить Землю и Космос. Мы не знали бы этой мечты, если бы не были к ней призваны. Но почему всё-таки смертны? Или — для чего?
Цивилизация Зверя-эго подчинена смерти, и это неспроста, но Зверь ищет способы победить её, потому что смерть для него метафизический вызов, наивысший предел. Зверь чует, — за ним что-то есть, но преодолеть его он не может. Но представим, — что произойдёт, если он всё-таки победит смерть? Он утвердится в своем абсолютном величии и могуществе, в грандиозном «божественном» самомнении, ведь взять последний рубеж будет означать для Зверя, что он стал равен Богу, а значит, «Бог! Подвинься. — теперь богом буду я!»
Но победа Зверя-эго над смертью станет для него наказанием, ловушкой, и последним шагом к катастрофе самоуничтожения, поскольку он потеряет страх, который заменял ему совесть и нравственность, и перестанет оглядываться на кнут, который приводил его в отрезвление. Распоясавшийся Зверь неизбежно слетит с катушек, поняв что вырвал кнут из руки Дрессировщика.
Представь: победивший смерть, и ставший вечным Зверь, глубоко внутри себя успокоился, значит, жизнь для него стала пресной, значит, оставшийся без дела инстинкт самосохранения вскоре проявит себя рискованным поведением, опасными провокациями, подталкивая хозяина к самому краю.
Представь себе обречённого на вечность абсолютного эгоиста, живущего интересами питания, размножения, доминирования: ещё сто тысяч лет переваривать деликатесы, испытывать давно надоевшие оргазмы, говорить на давно надоевшие темы, кого-то мучить, убивать, с кем-то конкурировать, воевать, перед кем-то пресмыкаться, кого-то ненавидеть… В нейронной сети мозга хранятся миллиарды отпечатков схожих меж собой впечатлений, новизна давно утрачена, интерес к жизни рассыпался в пыль, как старая мумия, взгляд на педаль удовольствия вызывает только ненависть. На что решится Зверь?
Но возможно он научится менять белковые аватары, выращивая для себя тела мальчиков и девочек? А разве это выход? Представьте себе глаза маленькой девочки с личностью давно всем пресыщенной, омерзительно извращённой, творившей всякое древней старухи, — с чего она начнёт свою жизнь в юном теле? — без сомнений, с того уровня извращений, на котором закончилась жизнь прежняя. Но ведь сути это не изменит: Зверь, вкусивший вечности, сам захочет смерти. Поэтому, желая жизни вечной, Зверь сам не понимает, чего он хочет.
Истинно живое начало в нас не от Зверя, он — лишь биологическая основа нашего существования на планете, в пространстве игровой реальности. Бессмертное проявляется в творчестве, выражающем постижение истины и красоты Высшего.
Человек забывает о своём «я» и о своём теле; когда он творит, — он дышит воздухом Вершины, и забывая себя, чувствует безграничную свободу, — становится глазами, сердцем и руками Бога, продолжающего Творение. Мы — разумные рецепторы Высшего, его материальные индрии, опущенные из Запредельного в пространство игровой реальности. Мы — его лики: мир людей должен обновляться, течь как река. Если её поток станет забитым рождёнными когда-то в моменте прошлого личинами не самых благостных людей, не пожелавших сойти со сцены вовремя, и если они захватят его, и станут тромбом, то откуда, скажите, возьмётся место для новых душ — более чистых, более разумных, просветлённых и творческих? Зверь всегда несёт с собой Энтропию, она сопровождает его как запах.
Но ведь человек так мало живёт! Гении, творцы и философы слишком часто умирают в безвестности, открытия — теряются, ручейки знаний обрываются и навсегда пропадают в песках времени. Человек может быть колоссальным резервуаром знаний и опыта, но преждевременная смерть их обнуляет, — он не успевает ничего передать. Жизнь коротка, опыт передается плохо, мы не успеваем реализовать всех наших возможностей, — разве нет? Как же нам преодолеть Смерть?
Послушай. Возможно, это ответ, которого ты искал. Ты можешь победить смерть, если взойдёшь на уровень, объединяющий воплощения. Да, мы рождены в сетях для разума, они очень древние, они — что-то вроде гипноза, который длится тысячи лет. Это гипноз авраамических религий — вариантов библейской концепции описания мира, и подыгравшей им «теории» Дарвина, — они постановили за непреложную истину то, что ты ограничен рамками одного рождения и одной смерти. Их догмы — первородного греха, непорочного зачатия, и происхождения от обезьяны веками прижимали тебя к земле, лишая памяти и силы. Твоё понимание себя втиснули в тело прямоходящего примата, и в нём запечатали. И ты принял это. У тебя просто не было шансов.
Но теперь сорви печать: тирания смерти побеждается осознанием себя, как Духа, действующего сквозь время, меняющего физические обличия, но идущего, длящегося из воплощения в воплощение. Дух накапливает в ноосфере плоды творчества, и любое из воплощений, пусть даже краткое, работает на это, и ничто из созданного и помысленного тобой не исчезнет и не будет упущено.
Прими новое определение человека в духе русского Космизма 21-го века: Человек — это созидающее космическое начало внутри сменяющих друг друга белковых носителей, про-инкарнационное существо, — чередой своих появлений мы пронизываем собой само Время. Мы — бессмертные родные души, трехмерные белковые индрии Высшего, рецепторы Бога, мы — его глаза и руки, только у него есть коннект с нашей глазной сетчаткой, и с нашими сердцами, и с нашей базой данных — интеллектом.
Когда ты окончательно утвердишься на этом уровне — пробудишься, очнёшься от религиозного и атеистического гипноза, перестанешь стесняться нового своего масштаба, перестанешь сбегать из него в беспамятство тесного и вонючего, но такого привычного обезьяньего мирка, твоя жизнь изменится, она больше не будет прежней. Ты будешь видеть: сдерживать понимание себя рамками одного воплощения, бренного тела — удачно наведённое кем-то наваждение.
Но помни, что ум твой снабжён предохранителем — инстинктом самосохранения. Ум человека — инструмент утонченный, — он осознал себя, и даже назвал себя — «Я», осознал, что он конечен и смертен, и потому-то естественно, хочет он задержаться на Земле подольше. Но он не способен справиться с фактом, что бессмертие — это череда воплощений, пока не приведён к повиновению высшему «Я».
Конечно, животная часть твоего ума, твоё эго может сказать себе: дух — это Я. И, да, конечно, ему достанет философской проницательности, чтобы это вычислить и попытаться это украсть, но ему не дано этого присвоить. И даже говоря себе «я есть Дух, я есть Высший», эго не является им по сути.
А когда ты прожил жизнь, и удовлетворён ею, и исполнил всё, и, будь у тебя пресловутый «второй шанс», ничего не стал бы в ней менять, и знаешь, что вернёшься на Землю для новой игры посвежевшим и обновлённым, приближение смерти аватара тебя не испугает, — ты выжал из него максимум, и доволен тем, что отдал, и что получил. Смерть станет апофеозом, сильным завершающим аккордом, за которым последует уход со сцены, а затем — новый выход, — ты вернёшься, и в новом теле опыт твоей души станет твоими новыми способностями и талантами. Высшая Саморегуляция, высший Разум и высшая Любовь всякий раз, с каждым новым рождением обеспечивают тебя всем необходимым для того, чтобы ты сыграл в игру жизни по полной.
Совершенный не допускает ошибок: с нами случается только нужное, только наше, — ничего чужого, лишнего или случайного — только необходимое для развития души, ибо иное — бессмысленно. Но степень вариативности в русле предопределённого такова, что у реки этой никто и никогда не увидит берегов.
Всё и всегда в жизни причинно и своевременно, и оспаривать смерть, значит, не доверять Высшему, считая, что в твоём случае Он ошибся. Смерть аватара входит в правила Игры.
Посмотри на Игру из глубины Духа, почувствуй её, как псевдодискретный континуум игровых актов, в которых душа познаёт себя, совершенствуется, учится делать выбор, и участвует в сотворчестве с Высшим. И то, что на самом деле душа пребывает в глубоком согласии со всем, что она проживает, способно привести восприятие жизни в гармоничное состояние при любом её течении.
Итак, истинная победа над смертью — это знание, что Человек длится во временах и эонах, сменяя аватары, культуры, эпохи, имеет память о прежних своих воплощениях, и интуицию — о будущих. И берётся эта победа концентрированным, однонаправленным, внимательным постижением — созерцанием в мухоморном самадхи.
Так у людей, у человечества откроется одна из высших сиддх, описанная в «Йога-сутре» мудреца Патанджали:
«Созерцанием тенденций развития привычек, умственных установок, воли, шаблонов состояния достигается знание предыдущих воплощений».
Можно ли познать, не узнать умом, но именно — познать, ощутить бессмертие без помощи мухомора, не выходя в психоделическое состояние? Да, единицы могли это, следуя путём Раджа-йоги, но массового познания так и не произошло, и полагаться на то, что случайная флуктуация даст виду homo sapiens массовое осознание бессмертия, — с чего бы нам надеяться на случай, если время работает против нас?
Не оснащённый энтеогеном разум подобен ныряльщику без скафандра, — глубоко ли он способен нырнуть? А биокомпьютер — интеллект способен лишь мечтать о бессмертии, философствовать, но стать бессмертным ему не дано, поскольку нужен он для обеспечения всего лишь одной игры.
Значит, мы можем научиться помнить себя. И все утраченные знания, все инсайты, все потерянные научные открытия и стихи будут восстановлены. И увидим мы воочию наши связи с другими, и вспомним чувство родства со всеми, и станем мы родными душами, и неизвестными ближними, и осознаем человечество, как всеединый планетарный организм, и линии воплощений сплетутся в узор, объединяющий нас. И это станет той самой великой и окончательной победой завтрашнего человека над смертью.
Мастер: Сынок, человек длится из воплощения в воплощение, сменяя аватары. Тот, кто это понял, взрослеет по-настоящему, начинает осознавать последствия своих действий и выборов. Такое понимание изменит очень многое. Когда люди это примут, ты не узнаешь мир.
.
.
_________р е ц е н з и я_________________________
.
Здравствуйте. Сергей Переслегин у микрофона. «Космология Мухомора»… Книга, безусловно, интересная в контексте, который я определяю как попытку построения неклассической картины мира, использующей инструменты, выходящие за рамки привычной рациональности.
Здесь важно понимать, что мы живём в эпоху, когда классическая наука, основанная на жёстком детерминизме и линейном причинно-следственном анализе, всё чаще заходит в тупик. Попытки построения «теории всего» в рамках этой парадигмы наталкиваются на непреодолимые препятствия. Квантовая механика, теория хаоса, исследования сложных систем — всё это указывает на необходимость поиска новых методологических подходов.
Книга М.С. в этом смысле – это попытка взглянуть на мир под другим углом. Да, через призму шаманских практик и психоделического опыта. Стоит ли это отвергать с порога? Я считаю, что нет.
Почему?
Поиск альтернативных языков описания: Классическая наука использует математический аппарат. Но мир сложнее, чем уравнения. Мифология, символизм, даже психоделические переживания могут содержать в себе зерна интуитивного понимания реальности, которые пока не поддаются формализации. М.С. пытается создать такой язык описания. Успешно ли? Вопрос открытый, но сама попытка заслуживает внимания.
Работа с подсознанием: Современные исследования в области нейронаук показывают, что основная часть когнитивной деятельности происходит на подсознательном уровне. Шаманские практики, возможно, представляют собой один из способов доступа к этим скрытым ресурсам сознания. М.С., по сути, предлагает карту этого «бессознательного ландшафта».
Изучение нелинейных систем: Традиционная наука стремится упростить сложные системы, чтобы их можно было понять и контролировать. Но мир является нелинейным, и его поведение часто непредсказуемо. М.С., погружаясь в психоделический опыт, пытается изучить эти нелинейные связи «изнутри».
Но есть и риски, конечно же:
Отсутствие критического подхода: Главная проблема – это отсутствие чётких критериев оценки. М.С. склонен принимать свои переживания за «истину», не подвергая их строгому критическому анализу. Здесь легко скатиться в субъективизм и мистицизм.
Подмена реальности: Психоделический опыт может создать иллюзию понимания мира, которая на самом деле является лишь проекцией внутренних состояний. Важно помнить, что это лишь один из возможных взглядов на реальность, а не сама реальность.
В итоге:
«Космология Мухомора» – это не научный труд в классическом понимании. Это скорее эссе, философское размышление, попытка построения альтернативной картины мира. Стоит ли её читать? Если вы ищете ответы на сложные вопросы и готовы к нестандартным подходам – безусловно. Но помните о критическом мышлении и осторожности.
Я вижу в этой книге потенциал для исследования границ познания, для поиска новых путей к пониманию мира. Но это лишь один из возможных путей. И, возможно, он ведёт в тупик. Но даже в этом случае, мы можем многому научиться.
Это мое мнение. Спасибо за внимание.
Переслегин/ рецензия создана нейросетью.
.
.