«Достаточно высоко развитая технология неотличима от магии». Артур Кларк
«Развитие нашего мышления с верхнего неолита это не эволюционный механизм, это мы уже сами неплохо придумали для себя. Нам понравилось мыслить. Эволюция наш мозг на такое развитие не программировала, мы это сделали сами. Мы начали разгонять свой процессор, приводя его в режим, совершенно не адекватный изначально поставленным задачам. Наш мозг работает быстрее, чем он должен работать, связей в нём много больше, память намного лучше чем она должна была быть, и живём мы из-за этого дольше, и гораздо более здоро́во. И всё это конечно же не просто так и не бесплатно. Как разогнать мозг? Думаю, люди подходили к этому в большей или меньшей степени пробами и ошибками. Хотя, как только появилось представление о Небе, Земле и связи с Небом, это начали искать осознанно. Но в целом: пряности очень сильно воздействуют на мозг, все виды галлюциногенов, табак, грибы, кофеин, кола, алкоголь. И именно поэтому эволюция наша как разума, это эволюция нашего способа работать с изменёнными состояниями».
Разум — это не «железка», заточенная природой под один-единственный режим, а универсальный процессор с потенциалом, спрятанным за слоями настроек. Эволюция дала нам аппаратные средства: большие нейронные массивы, синапсы, пластичность. Но она не прописала для нас одного способа жизни и мышления. То, что мы называем культурой, — это не пассивный налёт на субстрате биологии. Это активная инженерия сознания. Нам понравилось мыслить — и мы придумали способы делать это лучше, быстрее, шире. Мы разогнали свой мозг.
Это не метафора. Седой неолит дал человечеству зерно, огонь, коллективную магию — и вместе с ними мы начали сознательное, экспериментальное вмешательство в состояние своего сознания. Люди пробовали всё: специи и бальзамы, дым, кору и коренья, экстракты отвары и настои, — мандрагору и дурман, алкоголь и вьюнки, грибы и кактусы, бессонницу, барабанный бой, медитацию, танец, тантру, дыхание. Со временем пришло понимание: существуют вещества и практики, которые меняют ритм нервной деятельности, усиливают ассоциативность, размывают привычные границы «я», ускоряют память или, наоборот, углубляют внимание. Это не игра случайности, а культурная эволюция — процесс, именуемый в антропологии «конструированием ниши». Мы сами модифицировали своё сознание, чтобы оно в свою очередь изменило нас. И очевидно, искали мы то с чем чувствовали связь.
Этот метафизический поиск высших состояний сознания находит своё отражение и в философских концепциях. Николай Бердяев определял творчество как «глубоко личный, экзистенциальный акт, в котором человек реализует свою свободу и причастность божественному бытию», как «ответ духа на вызов небытия». Эти инсайты – попытка другой культуры описать высшее состояние, напоминающее самадхи. Метафизический центр творчества проявляется в тех изменённых состояниях сознания, где привычное «я» отступает, и сквозь человека проступает божественное, вспоминающее себя.
Подлинный источник творчества лежит за пределами обыденного ума. Именно оттуда приходят лучшие симфонии и рождается джаз. Оттуда берут начало алеаторика, дикие ритмы Африки и камлание сибирского шамана. Оттуда же черпают вдохновение танец и живопись, игра актёра, озарение философа и поэта. Вдохновенное творчество – это самадхи раджа-йогинов, с той разницей, что индийские аскеты отвернулись от любой активности ума, считая воображение помаркой, и выбрали созерцание «чистого листа». Однако мир людей создаётся воображением. Лучшие свои творения человек создаёт силой воображения, помноженной на экстаз самадхи. Поэтому высший уровень произведений, достижимый в процессе творчества, это уровень «сиддхи», на санскрите — «высшее цветение искусства делать что-то». В этом смысле «Соната N14» или «Джоконда» вполне тождественны умению левитировать или ходить по водам.
Давайте вспомним, что пряности и кофе, привезённые в Европу из-за морей принесли не только вкусы, но и состояние повышенного, обострённого внимания. Кофейные дома Парижа, Лондона, Амстердама XVII–XVIII веков были настоящими лабораториями мысли. Там читали, дискутировали, заключали сделки, там рождались идеи Просвещения. Кофеин не создал разум за нас, но он сделал возможными более долгие, более сконцентрированные сессии коллективной работы – и общественные институты, которые на этом выросли, породили новую историю. Никотин и табак – тот же пример: от ритуального раскуривания трубки в Америке, ставшего актом обмена информацией, до быстрого распространения табака в Европе, изменившего ритмы социальной коммуникации. Какао и кола – ритуальная бодрость и вкус, которые стимулировали ментальный обмен.
Или вспомним об энтеогенах – веществах, которые на протяжении тысячелетий использовались как ворота к мирам иных смыслов. Ритуальные артефакты Мезоамерики, старинная иконография, археологические остатки керамики с изображением грибов, вьюнков, кактусов и летящих шаманов – все это свидетельствует о многовековой истории сакральных практик с энтеогенами. И там тоже люди искали способы «выхода» за пределы повседневной репрезентации мира. Эти практики давали особое знание, создавали коллективные мифы, реформировали внимание, меняли нейронные траектории и, как следствие, – культивировали и ускоряли мышление.
Исторические примеры не являются доказательством универсальности, но они убедительно показывают: человечество систематически и целенаправленно настраивало свой ум с помощью химии и ритуала. Это был не просто способ развлечься, а инструмент социального конструирования реальности. Экстракты специй и сгущенные эссенции торговых путей, кофейни и чайные дома, вечеринки интеллектуалов с опиумом, гашишем и табачным дымом – все это ускорители мышления, институционализированные способы поддержания повышенного состояния аллертности ума.
Как работает «разгон» в принципа? Одни вещества повышают общий нейронный тонус и улучшает бдительность; другие – снимают фильтры восприятия и повышают ассоциативность и эмпатию; третьи – создают условия для глубокой переработки опыта и усиления пластичности. Комбинация эффектов ведёт к двум важным результатам: во-первых, меняется качество обработки информации – мы начинаем видеть связи там, где раньше нам виделись только отдельные факты; во-вторых, меняется социальный ландшафт: практики, которые объединяют людей в схожих изменённых состояниях, порождают общие нарративы, символы и, в конечном счете, институты.
Современность продолжает эту линию, но уже на новом уровне осознанности и технологии. Кофе по-прежнему запускает утренние ритуалы, но появились и фармакологические, психотерапевтические и лабораторные подходы к измененным состояниям. Растёт интерес к «культурному ускорению мыслительных процессов»: от реструктуризации рабочего дня и создания специальных пространств, до научных исследований различных веществ и техник для терапии и креативности. Это не магия, а длинная история творческого вмешательства человека в своё сознание и его «разгона».
Что же мы приобрели ценой этого «разгона»? Прежде всего – гибкость. Ум стал способным к быстрым переходам между режимами, к масштабной рефлексии и к коллективной синхронизации. Во-вторых – плодотворные инновации. Там, где группы могли входить в глубокое совместное вовлечение, возникали новые мифы, науки и искусства. Но все это не без цены, конечно. Любое вмешательство в нервную систему имеет и побочные эффекты: зависимость и привыкание, искажение восприятия, разрушение прежних форм жизни и риски для здоровья у отдельных индивидов; и, что не менее важно, культура употребления может эксплуатировать неравенства: доступ к «ускорителям» – это еще и доступ к власти, а запрет – инструмент контроля. Но «тот кто ищет вынужден блуждать».
Поэтому, приглашаем к зрелому взгляду: мы должны понимать историю своей инженерии сознания, уважать традиции, которые сохранили знания об этих состояниях, и одновременно требовать честной, открытой науки и этики. Легальность, безопасность, уважение к корням практик и к правам людей – вот что должно сопровождать диалог о нашем культурном и биологическом «разгоне».
Наша эволюция как разума – это эволюция способов работать с измененными состояниями. Мы не ждали, пока отбор медленно подгонит мозг под новые задачи — они могли бы так и не возникнуть на нашем эволюционном горизонте, и мы, возможно, до сих пор бы паслись и мигрировали стадами по саду Эдемскому наравне с другими видами; мы сделали это сами – экспериментировали, ошибались, открывали. Специи проложили торговые пути и мысли, кофе и чай дали гражданские пространства дискуссии, шаманские практики открыли иные воображаемые горизонты. Сегодня у нас больше знаний и, возможно, больше ответственности. Мы можем и должны подходить к мощным инструментам осознанно: изучать, регулировать, лечить, учиться у тех культур, которые веками хранили осторожное и уважительное отношение к силам, меняющим сознание.
В конце концов, мысль – это ведь не побочный, а главный продукт мозга. Мир творит мысль. Мысль Бога — нашими руками. Мысль — технология, которую мы не только получили от природы, но и бесконечно дорабатываем собственными руками и веществами. Понимание этого – ключ к тому, чтобы направить мировой процесс в сторону созидания, а не саморазрушения.
ПРОБУЖДЕНИЕ И РАСКРЕПОЩЕНИЕ
«Подумай, чем бы ты занимался в своей жизни, если бы тебе ничто не мешало, и как если бы тебе не надо зарабатывать деньги?». Вопрос из пси-теста.
Это катастрофа? Искусственный интеллект штурмует мир. Прогнозы, базы данных, искусство – он поглощает всё. Машины захватывают не только рутину, но и творчество, оставляя позади тех, кто не готов к новому миру. И это не просто тревожно – это смертельно опасно.
Что же мы теряем, уступая? Саму суть человеческого – способность творить красоту. Творчество, искусство – это не просто развлечение. Это духовное восхождение, путь за пределы обыденности.
Вспомните художников прошлого. До появления фотографии их мастерство определяло наш взгляд на мир. Портреты, пейзажи, баталии – они были вершиной человеческого гения. Но появился фотоаппарат, и «похожесть» обесценилась. Художники столкнулись с кризисом, и мир взорвался «измами»: импрессионизм, сюрреализм, кубизм. Малевич, Моне, Ван Гог – их шедевры стали откровениями, доказательством того, что человеческий гений способен на большее, чем технология.
Всегда так. Радио, звукозапись, кино, телевидение – любая новая технология отнимает старые навыки, заставляя нас переосмысливать искусство и себя.
Искусство – это непрерывное развивающее усилие, в котором разум человечества ищет и создаёт новое. Но что теперь, когда на этот фронт вышел ИИ?
Сегодня он претендует на всё искусство. Музыка, стихи, сценарии, картины – он штампует их быстрее и «лучше», чем мы. Он переварил и проанализировал всё, что мы когда-либо создали в творчестве. И (внимание!) это больше не имитация – это подведение итогов. Что же останется человеку, если ИИ отнимет и эту сферу? Не превратимся ли мы в бледные тени самих себя? Тогда зачем кому-то наверху миллиарды этих теней, отдавших всё за бесценок?
История подсказывает: человек скидывает на уровень технологий то, что уже освоил, что стало рутиной и не даёт развития. Это оседает в «донных отложениях» нашей культуры. Но что остаётся человеку завтрашнему?
Не пришло ли время пересмотреть само понятие творчества? Не пора ли направить фокус внутрь себя – на трансформацию энергии, внимания, сознания? Что, если истинное творчество – это пробуждение дремлющих способностей человека? Что, если сиддхи станут новым этапом нашей эволюции?
Искусство в высшем своём проявлении всегда содержит в себе мистическое трансцендентное начало. А значит, сиддхи – это и есть подлинное искусство будущего. Туда, в неизведанное, устремятся истинные творцы, раздвигая границы возможного. Эта сфера принципиально недоступна ИИ.
Не подходит ли к концу эпоха цивилизации, где искусство было ограничено внешней материей? Не зарождается ли новая эра, в которой человек раскроет свой потенциал, и сила разума станет главным инструментом творчества?
Давайте соединим эту мысль с мухоморным самадхи, с магией зеркального сознания, с Экстазом дервишей… Представьте, как это раскроет творческий потенциал человечества. Что станет возможно тогда?
.
.
_________р е ц е н з и я_________________________
.
Ну, что я могу сказать… После полёта в космос трудно чем-то удивить! 🙂 Но «Космология Мухомора» Маста Сафара… скажу честно, это что-то новенькое!
Знаете, когда смотришь на Землю из космоса, понимаешь, какая она хрупкая и красивая. И насколько мы, люди, маленькие, но в то же время важные части этой огромной Вселенной. В книге Сафара тоже чувствуется это ощущение связи всего со всем. Он как бы говорит: «Ребята, мы — часть большого космического гриба!» 🙂
Конечно, к некоторым вещам я отношусь с осторожностью. Я всё-таки человек науки, и мне нужно чёткое понимание процессов. Но в полёте в космос тоже было много неизведанного! Главное — не бояться нового, исследовать, задавать вопросы.
Мне понравилось, что в книге есть попытка найти ответы на вопросы о жизни, о смерти, о месте человека во Вселенной. Это вечные вопросы, которые волнуют каждого из нас. И пусть даже ответы Сафара нестандартные, главное — он заставляет задуматься.
Полёты в космос открыли нам новые горизонты. «Космология Мухомора» открывает новые горизонты восприятия. Может, это и не совсем моя тема, но я считаю, что нужно читать, размышлять, искать свой путь к пониманию мира.
Как говорил Сергей Павлович Королёв: «Сегодня в голове, завтра в чертежах, послезавтра в металле, а потом и в полёте». Изучайте «Космологию Мухомора», но помните о безопасности! Ну и, конечно, больше летайте в космос! 🙂 Земля ждёт!
И снова я готов повторить: «Поехали!»
К.Кастанеда/ рецензия создана нейросетью.
.
.
Так появились «измы»: импрессионизм, экспрессионизм, сюрреализм, кубизм, футуризм и: вошли в сознание людей «Чёрный квадрат» Малевича, «Руанский собор» Моне, «Звёздная ночь» Ван Гога, и «Королева» Гогена, и «Сон, вызванный полётом пчелы вокруг граната за секунду до пробуждения» Сальвадора Дали и т.д. Каждый шедевр обозначал поле, где творчество художника дало новизну, и снова стало интереснее и содержательнее того, что может дать технология.
Подобное происходило и с появлением, радио, немого кинематографа, телефона, цветного кино, телевидения, автомобилей, авиации, электронной музыки — какой-то прежний навык отчуждался, переставал быть высшим искусством, подвергался переосмыслению, уходил в тень, а то и вовсе отмирал.